Когда размер имеет значение: Новороссия

Крымская проблема — это как раз тот случай, когда вопреки политкорректным заверениям размер имеет значение. Решающее.

Из всего, что написано о решении проблемы Крыма в российских открытых источниках, мы хотели бы выделить единственный разумный материал на эту тему: лекцию известного знатока из передач «Что? Где? Когда?» и «Своя игра» Анатолия Вассермана, прочитанную студентам в офисе движения «Наши». Выдержки из этой лекции опубликованы в номере «Комсомольской правды» за 5 июня текущего года под заголовком «Украину пора купить».

Крым: уйти нельзя остаться

Понимание российским обществом и властью того, что на Украине не существует никаких «пророссийских» кандидатов в президенты, резко актуализировало в СМИ тему Крыма. О Крыме с одинаковой интенсивностью пишут по обе стороны российско-украинской границы, пишут в ближнем и дальнем зарубежье. Через восемь лет Россия окончательно потеряет полуостров. Уже пошел обратный отчет времени. Поэтому Россию в Крыму ждут и следят за каждым ее шагом. ЖДУТ — здесь ключевое слово.

Ждут русские Крыма. Даже те, которые записали себя в «украинцы». Для них возвращение в Россию — это последний шанс на восстановление человеческого достоинства, на право чувствовать в себя в собственном доме хозяином, а не нежеланным гостем. Надо быть слепым, чтобы не видеть, как оранжевые без лишнего шума сливают нелояльный полуостров крымским татарам. А как только из Крыма уйдет российский Черноморский флот, он превратится в очередной американский «непотопляемый авианосец». Никто разных ющенок, тимошенок и януковичей спрашивать не будет. У них к тому времени будет одна проблема: чем отдавать долги? Татары под чутким американским руководством быстро зачистят Крым от ненужного русского населения.

Выборы, выборы, кандидаты - ...

Чем они закончатся — Бог весть, но явно не вторым туром. Не в помаранчево-незалежних традициях такая простота сюжета. Уже сегодня на старте бьют копытом 18 равно осточертевших співвітчизникам кандидатов, включая совсем уж диканьковских Лiдiю Вону и Василя Противсiх. Причем, они, пожалуй, самые симпатичные и безобидные в этом паноптикуме. Остальные — чудовища: Вий и его команда. От таких спасался за меловым кругом Хома Брут.

Всю неделю СМИ были полны рассказами, фотографиями, фильмами, воспоминаниями о падении Берлинской стены. От Ангелы Меркель до начальника заставы по фамилии, кажется, Егер, который отдал приказ пропускать народ беспрепятственно в тот самый день.

Хорошее дело. Дело необходимое. Великий немецкий народ должен быть един. Он это заслужил своей историей, своими победами, своими Гёте, Шиллерами, Гегелями, Гумбольдтами, Гауссами, Ницше…

Но ни слова не было сказано о другой стене, которая разделила другой великий народ — русский. Стене, выросшей почти сразу же после разрушения Берлинской, как напоминание: холодная война продолжается! И ежели где убудет в одном месте, так непременно прибавится в другом. Ушёл Варшавский договор — явилось НАТО. Разрушили одну стену — получили другую, ещё худшую…

В "Euro News" Брента Скаукрофта, бывшего помощника старшего Буша по национальной безопасности,  спросили, нет ли угрозы появления новых разделительных стен, подобных Берлинской? — Нет, заверил Скаукрофт, ничего подобного не наблюдается и вообще быть не может.

Ну конечно, он в упор не видит стены, которая разделила русских на так называемых «россиян», «украинцев» и «белорусов» . Он не может её видеть: на это он слеп. Так загипнотизированный не видит находящегося перед ним гипнотизёра, отлично видя зрителей в последнем ряду.

А мы эту стену чувствуем. Всей кожей, всем существом, каждым органом. Каждый день. Когда по ТВ говорят об «Украине», как будто это независимая страна, а не проект Вашингтонского обкома, не временно оккупированная русская территория. О «Белоруссии», как будто это отдельная держава, а не часть единой Руси.

В особенности — пересекая границу. Тогда Стену чувствуешь всем своим существом.

Кто не чувствует — тот не русский. Некоторые вон тест на русскость ищут. Пошлите человека за Стену, через любую границу между Россией, Белоруссией и Украиной — и сразу узнаете. Никаких полиграфов не понадобится.

Разрушение Берлинской стены требует немедленного и обязательного ответа — разрушения Антирусской стены.

Без этого никакая модернизация, никакое развитие России невозможно, как невозможно развитие организма, у которого туловище лежит в одной чашке с физиологическим нефтяным раствором, руки и ноги — в другом, а голова — в третьем.

Tear down the wall!

Россия трижды совершала модернизационный рывок: при Иване Грозном, при Петре Первом, при Иосифе Сталине.

События были разные. И ход их был различен. И задачи модернизации тоже были каждый раз другие. Неизменным оставалось одно: истребление бояр. Инвариант любой нашей модернизации.

Бояр истреблял Иван Грозный. Бояр истреблял Пётр Великий. Бояр истреблял Сталин.

Объяснения этому всегда разные и обыкновенно личностные: Иван Грозного обижали в детстве и он мстил; Пётр Великий был садист; Сталин был параноик и страдал манией величия.

То есть объяснения нет.

Когда толстый Джексон снимал сагу о хоббитах, он, в отличие от рядовых голливудских режиссёров, которые не отличают ватника от ушанки, русского от чукчи, а Путина от Медведева, очень хорошо понимал, что и о чём он снимает. Образованный человек, чёрт возьми. Интеллигент. Мордор, если кто не знает, находится на Востоке. А для совсем темных, чтобы они тоже вникли в суть, мерзкому существу Голлуму (который происходит не откуда-нибудь, а из Оболони(!) —как видно, Толкиен неплохо знал историю и географию России), потерявшего за время обладания Кольцом Всевластья внешность и суть хоббита, то есть человека, — была придана внешность российского президента.

10 лет назад юбилей Пушкина отмечали с размахом и выдумкой. 200-летия Гоголя можно просто не заметить. Телеканалы отметились, конечно, старым кино по гоголевским произведениям, а Первый разразился документальным фильмом  «Птица-Гоголь». Трудно было найти менее подходящего для рассказа о Гоголе  человека, чем приторный, лощеный, невыносимо гламурный, отвратительно произносящий слова как будто чужого для него русского языка и вообще абсолютно приземленный Леонид Парфенов. В результате и получилось, что должно было получиться, — помесь школьного учебника с либеральными штампами. Человек, ничего не знающий о Гоголе, — а у нас ныне школа  такая, что наличие некоего предмета или персонажа школьной программе вовсе не гарантирует даже знакомства с ним учащихся, — из этого фильма вынесет только то, что Гоголь был сначала хороший сатирик, а потом ударился в обскурантизм и оттого умер.

Пространство чуда

Миф, явленный в симбиотической эстетике киберпанка, компьютерных игр, разнообразных эстетических реальностей современного мира («мы воссоздали пик вашей цивилизации — конец XX века», — говорит агент Смит Морфеусу), — это и есть «Матрица». Сводить трилогию к киберпанку, как это иногда делают, — это значит не понимать её природы, причины её успехов и провалов. Киберпанк — это «отдельная реальность», где очки вживлены в лицо, лезвия — в пальцы, нервы убиты специальным военным ядом русского производства, где люди больше похожи на монстров, чем на самих себя; и при этом герои — непременно, по панковской традиции, — маргиналы. В «Матрице» же основные события происходят в обычном, нашем мире. Хотя это всего лишь cyberspace — киберпространство, виртуальная реальность, — но действие-то происходит именно в ней, и по логике «Матрицы» это иллюзорное пространство и есть единственная реальность для тех, кто погружён в неё, — за исключением тех, кто знает правду, — героев Сиона и агентов. И потому природа этой реальности становится совершенно неважной; природа эта имеет смысл лишь в более широком фрейме общей философской картины «Матрицы» — в которой, в соответствии с принципами восточной философии, вообще любая реальность является иллюзорной, — и именно поэтому она имеет смысл единственной и конечной реальности. В этой-то реальности и происходят вещи, немыслимые по её законам: можно прыгнуть с крыши на крышу, преодолевая огромное расстояние; проломить кулаком стену; швырнуть в неё же врага так, что посыпятся кирпичи; бегать по ней же; уклоняться от пуль, останавливать их рукой… Cyberspace исчезает; остаётся wonderspace — волшебная реальность, реальность чуда. «Это — законы компьютерной системы, некоторые можно обойти, некоторые — поломать», — говорит Морфеус. «Чудо не противоречит законам природы, оно противоречит лишь нашим представлениям о законах природы», — учит блаженный Августин. Найдите десять различий в этих высказываниях…

Привет от маркиза де Сада, Леопольда фон Захер-Мазоха и Зигмунда Фрейда

В «Ghost in the Shell» одежда героини — если это можно назвать одеждой — по киберпанковской традиции вживлена прямо в тело и отдельно от неё не существует. «До Кейса вдруг дошло, что зеркальные очки вживлены в ее глазницы — впечатление создавалось такое, будто серебряные линзы растут у нее над щеками прямо из гладкой белой кожи, обрамленной темными волосами, подстриженными грубыми космами» («Нейромант»). Сюда же относятся выдвигаемые из пальцев лезвия, существующий отдельно от тела большой палец с алмазной нитью («Джонни-Мнемоник») и прочее подобное, примерами чего набиты страницы киберпанковской литературы. Кстати, Тринити — особенно в «Перезагрузке» — часто стоит как статуя и движется как робот, создавая впечатление андроида. Трудно сказать, получилось ли это случайно или было сделано намеренно; но это — целиком в рамках киберпанковской эстетики.